О`Санчес - Кромешник

Дядя Джеймс уже и не рад был, что прицепил мальчишку к Патрику, но продолжал из чистого упрямства – чтобы все они там чувствовали удила. У него и раньше случались мысли воспитать идеального подручного, не испорченного прежней жизнью и привычками, но поведение подростка он представлял себе как-то иначе: мягче, что ли, уважительнее к старшим, восприимчивее… Может, это говорило в нем так и не утолённое желание иметь сына… Короче, Дядя Джеймс понял уже, что совершил ошибку в отношении Малька, однако отступать не собирался.

Патрик не представлял себе, как он будет руководить этим Мальком в обыденной жизни, но начать решил со спортзала.

Уже на следующий день он велел Гекатору сесть в уголке на маты и посмотреть, как тренируется очередная группа Джеймсовых битюгов. Как тренер Патрик предпочёл бы, чтобы у большинства его учеников было поменьше мяса на боках. Он-то знал – в большую и неповоротливую цель попасть гораздо легче, а болевые центры у всех одинаковы. Но он-то был профессионал, а простые люди, объекты делового насилия, уважают и боятся увесистых и рослых.

В зале остро пахло потом и ещё чем-то, имеющим специфически паховый, генитальный «аромат». Из-за этого, кстати, пришлось дооборудовать зал мощнейшей системой вентиляции – нормальные гости предпочитали иные запахи, а извращенцев здесь не обслуживали. Гек с любопытством следил за процессом тренировки, отмечая неуклюжесть в движениях у большинства парней. Время от времени Патрик проводил мини-спарринги, наглядно показывая, как бить и как защищаться от ударов. В процессе таких спаррингов Гек начинал болеть за соперников этого рыжего, отчаянно надеясь, что кто-нибудь из этих громил намылит тому холку. Тщетно: Патрик, отнюдь не самый рослый и бугаистый, действовал столь резко и мощно, что его спарринг-партнёры только морщились от боли, охали и тяжело пыхтели в бессильной злобе.

Со следующего дня Патрик принялся за Гека. Тренировки он решил проводить индивидуально, когда в зале никого нет. И Гека это вполне устраивало: со времён зоны он возненавидел, когда на небольшом пространстве скучивается много народу. И своя отдельная комнатка так пришлась ему по сердцу, что большую часть своего свободного времени он проводил в ней.

Патрик начал с общефизической подготовки, стал гонять Гека по залу на корточках, на четвереньках, велел ему приседать и отжиматься, вертеть туда-сюда шеей, подпрыгивать – и все это в темпе. Через неделю Геку до смерти надоело быть болванчиком на ниточке, и он отказался выполнять очередное распоряжение Патрика.

– Я тебе не гимнаст и не Петрушка, понял? Взялся учить карате, так учи карате!

– Это не карате. В тебе маловато терпения и многовато дури. Тебе ещё рано разучивать приёмы.

– А когда будет не рано?

– Когда будет в самый раз, тогда и скажу. А ну-ка – отжался десяточку!

– Сам отжимайся, а я не буду… Ну почему я должен вдруг отжиматься?

– Потому что я так сказал.

– Вот-вот! «Я так сказал!» А если ты мне скажешь под поезд броситься? То я так и побежал, да?

Патрик побледнел:

– Хорошо. Уговорил. Надевай перчатки, намудник и шлем. Три раунда по две минуты.

Сам Патрик надел только перчатки, выбрав самые мягкие для себя.

Начался бой. Правил, регулирующих схватку, был самый минимум – стараться не калечить и не убивать. Гек решил во что бы то ни стало сделать Патрику отметочку побольнее, он резво бросился в атаку и почти достал его нос кулаком, как вдруг оказался на полу, крепко приложившись затылком.

– Вставай, чего разлёгся, ещё полторы минуты до тайм-аута.

Гек умел драться свирепо и расчётливо, огромный опыт в этой области научил его сохранять хладнокровие и присутствие духа. Он поднялся и осторожно стал двигаться в сторону Патрика, прикрывая голову и корпус руками. Патрик как-то нелепо и неуклюже сделал замах, и Гек, воспользовавшись моментом, прыгнул, чтобы вмазать ему ногой в живот.

На этот раз он приложился лбом: Патрик успел схватить его за лодыжку, повернул её и дал пинка, одновременно дёрнув лодыжку вверх. Второй раз вставать было тяжелее. Гек все же встал, стараясь не кряхтеть, и принял прежнюю боевую стойку.

– Хватит с тебя? Может, уголок пойдёшь делать?

Гек отрицательно помотал головой:

– Два раунда ещё впереди, поехали! – Он начал было движение, но вдруг остановился и опустил руки. Патрик невольно последовал его взгляду и обернулся к двери. Гек стремительно прыгнул, сомкнув руки в перчатках в единый блок, и с разворота саданул Патрика в челюсть.

Резким получился удар, хлёстким, но маловата масса была у Гека: Патрика отбросило силой удара влево, он даже согнул ноги в коленях, словно пытаясь сесть, а все же устоял. Его шатнуло, Гек почувствовал, что самое время добавить, дёрнулся наперерез и… вырубился от точного удара в подбородок.

Через пару минут он открыл глаза и увидел потолок, потом покосился – рядом возвышался Патрик:

– Ну, сволота хитрожопая, поднимайся! Врёшь, я тебе пока ничего нигде не повредил, но у нас для этого третий раунд есть. Подъем!

Гек стал подниматься, но потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Потом встал и, шатаясь, поднял было руки, опустил и снова поднял. Как слепой двинулся он в ту сторону, где его ждал Патрик. Тот, даже не перемещаясь, пренебрежительно пихнул Гека ногой, и он опять повалился.

– Вставай-вставай, это только цветочки…

Но Гек уже был как сомнамбула: он свёз с головы шлем, икнул и упал на колени в приступе сухой рвоты, когда есть все муки позывов, но нет облегчения от извержения рвотных масс.

– Так ты что, сопляк, скис уже? Ай-яй-яй-яй-яй! Ладно, отдохни… пять минут, да. Потом начнём по-настоящему.

Гек со стоном перевернулся на спину, сунул руки под мышки, освободил их от перчаток, встал все-таки на ноги и покачиваясь побрёл к двери.

– Ты куда, разве я тебя отпускал? – с притворным удивлением спросил его Патрик.

Гек, не оборачиваясь, потряс головой и вышел из зала. Дверь захлопнулась вслед за ним, и почти сразу оттуда послышался негромкий и мягкий удар – тело шлёпнулось на пол.

Патрик помедлил пару секунд и, вздохнув, пошёл за ним…

Говорят «звезды посыпались из глаз», когда удар в голову очень сильный и очень болезненный. Такого Патрик не испытывал давно, очень давно: от удара двумя ногами в лоб он вылетел обратно в зал, упал навзничь и зарычал от боли и унижения. Этот артист провёл, да ещё дважды, его, Патрика, как сопливого пацана!

…Гек, изобразив отключку, тихонько поднялся на метр по тамбурной лестнице, уцепился руками за перекладину и стал ждать. А Патрик, великий и непобедимый Патрик, вдруг проявил не свойственную ему самонадеянность и поплатился за это.

…Гек успел посопротивляться не долее секунды, прежде чем окончательно и без дураков потерять сознание: Патрик, почти выйдя из берегов, яростным ударом в живот сломал ему ребро, и вторым, в голову, обеспечил Геку тяжелейшее сотрясение мозга. С полчаса прошло, прежде чем Патрик обеспокоился, осмотрел неподвижного Гека и отнёс его в комнату к Мамочке Марго, откуда та и позвонила в службу скорой помощи. Гек был не ахти какая важная птица, платить за него никто не хотел, пока Дядя Джеймс не примет решения, а потому его отвезли в четвёртую городскую лечебницу для малоимущих, где он и провалялся в беспамятстве четверо суток, да на излечении почти месяц. В те дни Дядя Джеймс как раз затеял первую небольшую войну с сицило-американцами за право проведения подпольных лотерей на предпортовых улицах. Изобретение принадлежало макаронникам, но Дядя Джеймс справедливо посчитал, что это его территории, а значит, и право на игру тоже его. И он и Патрик были заняты по уши, так что Гека никто ни разу не вспомнил и не навестил за весь месяц.

А в Бабилон-город тем временем вошла весна.

Глава 14

Сердце ждёт чуда…

А ночь и звезды в небе

Так обыденны.

– …Мазила пусть займётся лотереей, в контакте с Германом, а возить меня будет Черепок. – Совещание подходило к концу, и Дядя Джеймс отдавал последние распоряжения.

Боцман виновато откашлялся:

– Черепок не умеет мотор водить.

– То есть как это не умеет? Научить! Погоди, да чего там уметь – прав, что ли, нету у него?

– Не умеет – и все, потому что осел. Научим и права купим, но завтра-то он за баранку не сядет, верно?

– Пожалуй. И все равно Мазиле свой уголок для работы выделяем. А возить меня будет… будет меня возить…

– Кубика возьми, – вмешался в разговор Червончик, – он классно тачку водит.

– Мотором управлять – это ещё не все, голова хоть небольшая – а нужна! Есть у него голова, а в ней мозги?

– С мозгами слабовато, это верно.

– Ну так и заткнись. Лезет тут не вовремя с советами своими. Когда я попрошу у тебя совета, тогда и раскрывай хайло. Понял?

– Понял, понял. Что ты сразу заводишься-то? Я же как лучше хотел.

– Магомет меня будет возить. Фред, есть у него права? – обратился он к Боцману.